©2018 Учебные документы
Рады что Вы стали частью нашего образовательного сообщества.

3. Неудавшееся примирение - Рамон Менендес Пидаль Сид Кампеадор

3. Неудавшееся примирение


Предательство в Руэде

Руэда была владением эмиров Сарагосы в тридцати пяти километрах от столицы, в орошаемой долине реки Халон. Здесь на отвесном холме и поныне возвышаются руины замка, защищенного высокими обрывами и двойным рядом стен, спускающихся до самой поймы. Поскольку эта крепость была хорошо защищенной, Бени-Худы не раз использовали ее как убежище, когда в городе они не чувствовали себя в безопасности. Уже несколько лет в этом замке томился бывший эмир Лериды Музаффар, дядя Мутамина, ставший, как мы уже говорили, жертвой таких же амбиций брата, какие привели бывшего короля Гарсию к заточению в замке Луна.

Вскоре после смерти Муктадира каид Руэды Абульфалак, сговорившись со своим царственным узником, восстал против племянника последнего, эмира Мутамина, и стал настоятельно просить императора Альфонса прийти на помощь восставшим. Император счел это удачным поводом для возобновления вмешательства Кастилии в сарагосские дела, которое он было прекратил и которое собственными силами осуществлял Сид, и поспешил отправить в Руэду многочисленное войско, куда входило много сановников королевства, под командованием двух полководцев родом из кастильских земель на Эбро, граничащих с Сарагосским эмиратом: одним из них был инфант Рамиро Наваррский, двоюродный брат Альфонса и сеньор Ка-лаорры со времен царствования своего брата Санчо Гарсии Пеньяленского, вторым — знакомый нам Гонсало Сальвадорес, граф Буребы и Старой Кастилии, за свою прославленную храбрость получивший прозвище «Четыре Руки».

Подготовка похода завершилась летом 1082 г. Пятого сентября того же года граф Гонсало Сальвадорес приехал в обитель Онья, чтобы попрощаться с этим монастырем, который он особо чтил, и оставить по обычаю того времени свое завещание in procinctu:25 «Готовясь к смерти, я, граф Гонсало, получивший от своего государя повеление идти на войну с маврами, передаю Богу и монастырю Онья, где покоятся мои предки, дабы память обо мне сохранилась здесь на века, поселения Андино, Вильядевео, Паласуэлос… и то, чем владею в Эрмосилье и Бусто… Все это я передаю независимо от того, вернусь с войны живым или нет. Если умру среди мавров, да приимет мою душу Христос, а тело пусть привезут в Онью и похоронят с моими праотцами, пожертвовав на алтарь шестьсот метикалей,26 трех из моих лучших коней и двух мулиц и мой гардероб с двумя бриалями27 из сиглатона,28 тремя пурпурными мантиями и двумя серебряными сосудами. Если же я умру там и мои вассалы не перевезут меня сюда, да будет всякий из них опозорен как предатель, убивший своего сеньора, ибо я сделал их богачами и магнатами».

Кастильские воины спустились по долине Эбро и, прибыв в Руэду, договорились с Музаффаром отправить гонца к самому императору, чтобы просить его лично явиться сюда; тот согласился и прибыл в замок со своим войском, но пробыл здесь всего несколько дней.

Таким образом, восстание против Мутамина получило поддержку, когда бывший эмир Музаффар неожиданно скончался. Когда представитель царствующего дома, наличие которого оправдывало бы мятеж, умер, каид Абуль-фалак понял, что его дело обречено на неудачу, и несомненно уже думал лишь о том, как вернуть милость Мутамина. Ради этого он решил нанести коварный удар, который бы получил широкий резонанс. Заявив инфанту Рамиро, что, коль скоро Музаффар умер, он желает передать замок Руэда императору, Абульфалак сам отправился с визитом к монарху, чтобы просить его лично принять крепость во владение. Альфонс дал себя убедить и явился со своим войском под стены Руэды. Но он не направился в замок первым — впереди пошли несколько его рикос омбрес, и когда они переступили порог, на них изнутри напали мавры и обрушили целый град камней сверху. Это произошло 6 января 1083 г. Тогда погибли инфант Рамиро, граф Гонсало Сальвадорес и многие другие магнаты. Но главная цель, ради которой каид Абульфалак пошел на предательство, достигнута не была — император в ловушку не попал.

Сид рядом с Альфонсом

Исполненный скорби, Альфонс вернулся к себе в лагерь, не имея возможности отомстить.

Тем временем Родриго, находившийся в Туделе, услышав весть о столь прискорбном событии, поспешил со своими рыцарями к императору. Это был удобный случай вернуться из изгнания: если изгнанник приходит с войском на помощь королю и тот принимает его службу, король должен отменить ссылку и вернуть изгнаннику свое расположение. И Альфонс на самом деле, оправдав надежды Кампеадора, принял его с большим почетом и велел возвращаться вместе с ним в Кастилию.

Рядом со своим королем Сид начал долгожданный путь на родину, отказавшись от завидного положения, которое имел при дворе Мутамина. Но едва у императора прошел всплеск эмоций, вызванный катастрофой и приездом изгнанника, Альфонс вновь вернулся к прежним завистливым козням и уже подумывал, как бы снова отделаться от Кампеадора. Тот, ясно поняв, в каком сложном положении оказался, вынужден был отказаться от мысли вернуться в Кастилию и расстался с монархом.

И императорское войско, больше напоминавшее похоронную процессию, на его глазах удалилось. Ведь кастильцы выкупили у мавров тела предательски убитых рыцарей. Из завещания Гонсало Сальвадореса мы знаем, что возвращение останков сеньора на родину было священной обязанностью всякого вассала; поэтому «верные» каждого из магнатов, погибших в Руэде, положили тело своего сеньора в гроб, который прикрепили на вьючного осла, чтобы похоронить в монастыре, который сеньор предпочитал при жизни: граф Гонсало Сальвадорес был согласно его последней воле отвезен в Онью, и вместе с ним погребли других его родственников и друзей, павших в тот злополучный день. Инфант Рамиро был похоронен в церкви Санта-Мария-де-Нахера, которую выстроил его отец, король Гарсия Наваррский; он оставил малолетнего сына, который годы спустя женится на одной из дочерей Кампеадора.

4. Сид возвращается в Сарагосу


Нападение на Морелью

Сид вернулся в Сарагосу, и Мутамин поспешил снова принять его. Упомянем попутно, что Химена не сопровождала мужа, потому что 13 августа 1083 г. находилась в Овьедо и вместе с братом, графом Астурийским, проиграла дело, которое оба возбудили против епископа Овьед-ского и приговор по которому был вынесен в присутствии короля Альфонса.

Теперь надо рассказать, как Кампеадор действовал в Леванте. Сначала он выступил из Сарагосы вместе с Мутамином, и оба устроили налет на земли арагонского короля, где грабили, похищали добро и захватывали людей, а через пять дней вернулись в замок Монсон, причем король Санчо Рамирес не посмел дать им отпор. Но северной границы Сарагосы Сид в основном не пересекал, так что король Арагона смог в феврале и апреле 1083 г. отбить Агуэро и Граус, а в апреле-мае 1084 г. — Аргедас и Сека-стилью. Положение протектора указывало Кампеадору, что естественная сфера для приложения его сил — земля Лериды, где царствует аль-Хаджиб, брат и враг Мутамина.

Родриго провел немало грабительских рейдов и налетов на эмират аль-Хаджиба, особенно зверствуя в том районе, который он мог считать наиболее защищенным, — в горах Морельи, территории высокогорной и на редкость непроходимой, путь по которой был очень трудным из-за обилия скалистых мест и оврагов, густо заросших сосновыми лесами, падубом и кустами можжевельника. Здесь не осталось дома, который бы Сид не разрушил, стада и имущества, которых бы он не захватил.

Нападению подверглась сама крепость Морелья. Автор «Истории Родриго», не вдаваясь в подробности, отмечает, что Сид поднялся до ворот замка и нанес ему немалый урон, несомненно изображая это как смелую демонстрацию воинственности. Мало каким местам название «естественное укрепление» подходит больше, нежели Морелье: природа сотворила ее неприступной, словно выполняя жизненно важную задачу. Правда, жить на такой земле тяжело: крестьянам окрестностей Морельи приходится с трудом обрабатывать каждый участок, представляющий собой террасу, опорой для которой служат толстые стены, называемые «мархес» (marges). Живущие выше горожане вынуждены постоянно взбираться по длинным улицам, идущим ступенями, а посреди этого высокогорного поселения и по сей день возвышается доминирующий над городом и окрестностями чудовищный утес с изрезанными склонами, на котором воинственные римляне и арабы возвели три замка, то есть три замкнутых укрепления, одно в другом и над другим, подобно тройной короне стен, вздымающейся к небесам. Эту-то крепость отважно и атаковал Сид; вспомним, каких трудов стоило взять ее в первую карлистскую войну29 даже с современной артиллерией.

Мутамин, стараясь активизировать войну с братом, с помощью гонцов и писем умолял Сида отстроить против Морельи замок Олокау, разрушенную крепость лигах в трех к западу от вражеского замка. Сид немедленно возвел его заново и снабдил людьми, оружием и провизией.

Придя в отчаяние от этой новой угрозы, аль-Хаджиб поехал к Санчо Рамиресу, чтобы сообщить об опасности со стороны Сида, и оба монарха возобновили прежнюю дружбу, еще раз заключив союз с целью защититься от Родриго, проучить и прогнать его, разбив в решительном сражении.

Оба монарха соединили свои войска и поставили палатки на берегах Эбро, недалеко от лагеря Кампеадора.

Надо полагать, они разбили лагерь ближе к Тортосе, тогда как захватчик Сид стоял на землях Морельи, километрах в пятидесяти-шестидесяти от них.

Поражение короля Арагона

Санчо Рамирес направил к Кампеадору гонцов, требуя незамедлительно покинуть земли аль-Хаджиба. Родриго наотрез отказался и с насмешливой учтивостью добавил: «Если мой государь король Арагона желает с миром пройти по той земле, на которой стою я, то я всей душой готов послужить ему, и, более того, если он пожелает, я дам ему сотню рыцарей, которые проводят его, когда он отправится своей дорогой».

Возмущенный таким ответом, Санчо Рамирес вместе с аль-Хаджибом крайне спешно снялся с места и придвинулся почти к самому лагерю Родриго. Тот поклялся, что появление противников не заставит его сворачивать палатки, то есть решил принять сражение; и долго ждать ему не пришлось — на следующий день, 14 августа 1084 г., оба монарха выстроили свои войска к бою и напали на него. Битва продлилась немало часов, но в конечном счете Санчо и аль-Хаджиб бросились в бегство, и Сид несколько миль преследовал их, взяв более двух тысяч пленных, среди которых оказались и знатнейшие сеньоры двора.

Кампеадор завладел шатрами и всеми богатствами врагов; тем не менее он освободил всех пленников, кроме шестнадцати самых знатных, с которыми он победоносно направился в Сарагосу, более не видя необходимости оставаться в Морелье.

Среди этих шестнадцати видных пленных, которых Сид вез с собой, были епископ Роды Раймундо Далмасио, приближенный Санчо Рамиреса, известный ловкими придворными интригами, в том числе против самого епископа Хаки — брата короля; Иньиго Санчес, сеньор Монклюса, один из самых знатных арагонцев; Бласко Гарсес, майордом монарха, и четыре рыцаря, так же изгнанные из королевства Альфонса VI, как и Сид: граф Нуньо Португальский, Анайя Суарес из Галисии, Нуньо Суарес из Леона и Гарсия Диас из Кастилии.

Услышав, что приближается Сид с таким количеством пленников и богатств, Мутамин, его дети и видные придворные в сопровождении множества жителей Сарагосы, мужчин и женщин, вышли встречать победителя к городу Фуэнтес, находящемуся в четырех лигах от столицы, и приветствовали героя с великим ликованием. Столь необыкновенная торжественность имела политический смысл, который уже объяснил нам Туртуши: тем самым Мутамин отдавал должное воину, чьих усилий было вполне достаточно, чтобы, одержав победу, спасти все государство; это же оправдывало и колоссальные расходы, которые эмир делал, чтобы удержать христианского героя при себе. Подвиг Сида получил известность не только при дворе Бени-Худов: Ибн Бассам упоминает победу Кампеадора над арагонским королем как одну из крупнейших побед, в которых изгнанник с небольшим числом рыцарей разбивал большие вражеские армии.

Каким образом получили свободу шестнадцать арагонских пленников, нам неизвестно. Первая часть «Истории Родриго» на этом резко обрывается, и в ней ничего не сообщается о последующих четырех годах (1084–1089), кроме того, что Сид жил в Сарагосе до самой смерти Мутамина в 1085 г.; некоторое время он еще пробыл там при сыне и наследнике последнего, Мустаине II, принимая оказываемые ему «необыкновенный почет и преклонение». Другие источники тоже ничего не говорят о жизни изгнанника в 1085–1086 гг. Причиной такого бездействия Сида определенно была необычайно активная политика императора Альфонса.

?


approaches-in.html

approche-pragmatique-de-2.html

approfondimento.html

appropriate-scripture.html

appropriation-par-les-2.html